Laurent Ferrier: «Роскошь может быть неброской красотой»

Laurent Ferrier человек скромный, часовщик исключительного уровня, проработавший почти 40 лет на мануфактуре Patek Philippe. Узнайте, как за три года до пенсии этот любитель трудных задач создал собственную марку. И как страсть и дружба вели его по жизни… Портрет.

Здравствуйте, Laurent Ferrier, как ваши дела?

Знаете, всё хорошо! Мы рады быть на SIHH уже третий год, ведь в профессии мы относительно молоды: наши первые часы вышли в 2010 году. Мы очень гордимся тем, что три года назад нас приняли в круг ведущих часовщиков, и рады снова быть здесь в этом году.

Мы тоже рады встретиться с вами здесь. Месье Ferrier, расскажите, пожалуйста, историю вашей марки.

Что ж, история забавная… Я часовщик по образованию, мой отец был часовщиком, оба деда тоже, и прадеды тоже. Так что мы были настоящей часовой династией, и сразу после окончания часовой школы я пришёл в Patek Philippe. Я проработал там 37 лет, то есть провёл там всю свою карьеру. Моей второй страстью были автогонки. В 1979 году нам удалось финишировать третьими в гонке «24 часа Le Mans», и я подарил Patek Philippe Nautilus своему напарнику, французскому промышленнику и моему другу.

И когда мы виделись, он всегда говорил мне: «Laurent, все твердят, что Patek Philippe самая красивая марка в мире, но достать её часы так трудно. Однажды мы сделаем свои, создадим собственную марку…». Мы говорили об этом так, как в отпуске на Корсике мечтают открыть пляжный ресторан. Это не было настоящей надеждой, мы совершенно выкинули это из головы… А несколько лет назад François Servanin, который сегодня является главным акционером компании, приходит ко мне и говорит: «Послушай, Laurent, это самый последний шанс: делаем мы эти часы или нет?». До пенсии мне оставалось три года, так что это выглядело немного безумно. Но мой сын сам был конструктором механизмов в Roger Dubuis, и я решил, что момент подходящий. А поскольку François Servanin не был ни настоящим ценителем часов, ни коллекционером, он сказал мне: «Делай абсолютно всё, что хочешь!». Перед таким предложением часовщик, как правило, устоять не может, и нам представилась возможность сделать первый турбийон, который получился прекрасными часами.

Кстати, эти часы получили награду!

В первый год (часы вышли в 2010 году) мы поехали на выставку в Базель, где у нас уже появились очень интересные контакты. Потом мы устроили ужин для коллекционеров в США, и один из них спросил, участвуем ли мы в Гран-при часового искусства (GPHG, прим. ред.). Мы не участвовали, потому что часы казались мне слишком классическими, чтобы иметь шанс на победу. Один из этих коллекционеров входил в жюри и сказал нам, что в этих часах есть нечто действительно интересное и что сегодня люди ждут именно таких вневременных, классических часов. Мы подали заявку! Точнее, это он нас записал, потому что это был самый последний момент. И мы выиграли Гран-при в первый же год, что стало довольно важным козырем в глазах потенциальных клиентов. Это придало нам солидности, и это было ценно.

То есть с коммерческой точки зрения это было очень кстати, но в то же время это по-настоящему вдохновило вас продолжать и укреплять марку?

Да, именно так. И здесь тоже: когда мы запускали марку, у нас не было бизнес-плана на пять лет с пунктами вроде «через три года нужен хронограф, через восемь лет репетир»… Всё было просто: «делаем одни часы и смотрим, будет ли интерес !». А если интереса не будет, что ж, спокойно разойдёмся по домам… Но интерес появился, всё было очень приятно, приём был замечательный, и мы смогли спокойно развиваться дальше.

Месье Ferrier, что сегодня у вас на запястье?

Я ношу самый первый турбийон, это действительно прототип номер 1, и он по-прежнему работает очень-очень хорошо. Я очень люблю эти часы, они очень красивые, в стальном корпусе. Я ношу их постоянно, испытываю их в своём саду, и всё в порядке. Ну, дрова я в них всё же не рублю!

Какое часовое достижение вы считаете своим лучшим?

Думаю, то, которое мы сделаем через два года! Меня очень радует одно: мне нравится каждая модель, которую мы создали. Когда мы сделали механизм с микроротором, наш второй механизм, получилось так же. Нужно было создать модель чуть доступнее турбийона, и мы сделали механизм с натуральным спуском Breguet. Это особенный спуск, его было сложно довести до ума, но исходная идея была отличной. И сегодня этот механизм тоже работает прекрасно. Мы по-прежнему в той же категории. В общем, думаю, как у Ferrari: каждая новая Ferrari красивее предыдущей, но, глядя на старую, всё равно находишь её красивой.

Кстати, ваш ответ совпадает с ответом Enzo Ferrari, когда его спрашивали, какая Ferrari у него любимая. Он отвечал: следующая.

Но это правда: когда хочешь что-то создавать, так всегда и бывает. Даже архитекторы наверняка думают, что следующая вилла, которую они построят, станет самой красивой из всех, что они когда-либо делали.

Есть ли у вас любимое часовое усложнение?

Идея в том, чтобы не делать слишком больших усложнений. Я, конечно, восхищаюсь гранд-усложнениями. Беда в том, что чем больше усложнений, тем сложнее заставить часы работать. Как правило, очень сложные часы заканчивают свои дни в сейфе. Они работают не всё время. И даже вечный календарь, даже с фазой Луны: если у ваших друзей такие есть, посмотрите на Луну, и в трёх случаях из четырёх она будет показана неверно, потому что у них не нашлось времени её настроить. Поэтому идея в том, чтобы делать часы приятные, читаемые, удобные в ношении. А идея нашего турбийона была в том, чтобы часы были чуть точнее других. Но не ради удовольствия от самого усложнения.

Значит, главное это функция?

Главное функция, именно так.

Есть ли у вас в жизни другие увлечения, кроме часового дела?

Скажу так: в моём возрасте это уже немало увлечений! Часы отнимают у меня много времени. Я не большой путешественник, честно признаюсь…, к сожалению, я не большой путешественник… Пока что мне хватает часов, и я по-прежнему страстно люблю автомобили.

Какой автомобиль оставил след в вашей жизни? О какой машине вы мечтаете?

Автомобиль, который точно оставил во мне след, это Porsche 911. Кажется, лет 40 назад моей самой первой машиной была Porsche 912. По силуэту это была самая младшая модель во всём семействе 911. Потом у меня были одна или две 911. Это фантастические машины, которые великолепно работают и потрясающе звучат… это по-настоящему гениальный спортивный автомобиль.

Месье Ferrier, как бы вы определили роскошь?

Роскошь могла бы быть неброской красотой. Роскошь трудно определить. Вещь не обязательно должна стоить безумных денег, чтобы, как мне кажется, быть по-настоящему роскошной.

Есть ли сегодня марка, часовая или любая другая, которая, на ваш взгляд, воплощает роскошь?

Большие марки вроде Hermès или Vuitton, безусловно, люксовые. Они способны сделать для вас и роскошный брелок, и роскошные часы. Но в этом ли вся роскошь? Возможно, нет. Роскошь может заключаться и в том, чтобы делать то, что хочется, и иметь возможность это себе позволить, не будучи баснословно богатым.

Получается, это понятие довольно изменчивое?

Безусловно. Роскошью может быть и оказаться в горах и съесть сыр с отличным куском хлеба и бокалом красного вина. Это тоже может быть частью роскоши.

Месье Ferrier, есть ли историческая или современная личность, которая вдохновляла вас в жизни? И продолжает вдохновлять сегодня?

Вдохновлял ли меня отец? Безусловно, ведь его мастерская находилась в том же доме. Мы жили на четвёртом этаже, а мастерская была на первом. Так что он наверняка вдохновлял меня неосознанно. Честно говоря, я не разбирал часы, которые лежали у него в мастерской, меня скорее тянуло собирать модели маленьких пластиковых машинок, чем разбирать отцовские часы. Но он наверняка привил мне любовь к таким вещам.

Месье Ferrier, о вас часто говорят, что в общении вы очень открытый человек и с большим пониманием относитесь к людям. Какие качества вы цените в других?

Главное качество это честность в общении. Думаю, это действительно основа основ. Если вы честно разговариваете с кем угодно, это всегда очень приятно. А дальше, конечно, есть люди невероятно увлечённые, интересные и приятные. Есть люди фантастические, а есть и те, кто чуть менее таков, но это нормально, это часть жизни.

Месье Ferrier, самый главный вопрос: который час?

Ха-ха… 12:05!

Спасибо, месье Ferrier.

Это я вас благодарю.