Grégory Pons, основатель Business Montres

Grégory Pons: журналист, чьих острот и аналитики часовая отрасль с нетерпением ждет в конце каждого салона. Француз, перебравшийся в Швейцарию, чтобы оказаться ближе к сердцу любимой темы, Грегори сотрудничал со многими профильными изданиями, а затем обрел свободу, основав собственную «Médiafacture» (так он называет свою «мануфактуру» часовой информации): Business Montres. Это одновременно Canard enchaîné и Charlie Hebdo часового мира, всегда на острие часовых сенсаций; перо Business Montres выделяется на фоне «СМИ-попугаев», как любит называть их Грегори, своим тоном и свободой высказывания. Эта неотъемлемая свобода и столь дорогая ему независимость стали плодом уникальной для отрасли бизнес-модели. Business Montres живет только за счет подписок и не размещает никакой рекламы. Passion Horlogère поддерживает и приветствует эту особенность. Ради этого в конце прошлого года мы провели акцию по подписке и непременно повторим ее в ближайшее время, если Грегори нам по-прежнему позволит. Но прежде всего нам важно дать слово и свободную трибуну этому блестящему журналисту, другу Passion Horlogère, который бывает то обаятельным, то раздражающим. Ум, который никого не оставляет равнодушным!

Здравствуйте, Грегори, спасибо, что уделили нам немного времени.

Здравствуй, давай на «ты», мы ведь коллеги… (Смеется.)

Грегори, мне очень приятно задать тебе несколько вопросов. Для начала хотелось бы узнать твой анализ SIHH по горячим следам.

Да, салон еще не закрылся. Он закрывается через час, так что еще не все закончено (интервью записано 19 января 2018 года в Женеве, прим. ред.). Но в целом это хороший SIHH с красивыми продуктами, все марки постарались хорошо сделать свою работу, проработать детали, попытаться снизить цены… А вот последовали ли за этим продажи? Это мы узнаем через несколько недель. Тем более что заказы, сделанные на SIHH, не всегда превращаются в реальные продажи. Ритейлеры в эйфории и под шампанское заказывают десять часов, а через три недели понимают, что хватило бы двух. Так что подождем, окончательные итоги подводить пока рано, но, думаю, в целом это скорее удачный год. Не исключительный урожай, но и не постыдный. В общем, скорее хорошо.

Что тебя особенно впечатлило? Какие-то продукты или, может быть, что-то другое?

Большого потрясения у меня не было. Я не увидел абсолютных часов, тех, которые хочется купить, или тех, что ошеломляют, поражают своими качествами. Зато маленьких симпатий было много. Думаю, все хорошо поработали, но когда смотришь на механизм Baumatic от Baume & Mercier, говоришь себе: «Вот, они все поняли о новой роскоши!». Это отличный механизм: технически очень сильный, очень инновационный, недорогой в производстве, позволяющий делать недорогие часы. И это хорошо, потому что он приведет к высокому часовому искусству множество молодых людей, у которых нет возможности выложить за часы 2 500 монет, а это уже большая сумма. Вот! Квадратные часы Hermès дороже. Они стоят 6 000 франков, но это красивые, удачные часы. Хронограф Laureato от Girard Perregaux очень хорош. Немного дороговат, но очень хорош. На стратосферном уровне возьмем часы Roger Dubuis, например Excalibur Aventador S: не совсем мой стиль, но признаю, что поработали они хорошо. Это симпатично, но стоит 200 000 франков, так что это не для меня и не для среднего француза.

Грегори, мне стоило начать с этого… Все же задам вопрос: ты известная и признанная личность в часовом мире, на салоне тебя знают все. Но широкой публике ты, возможно, не так знаком. Не мог бы ты представиться в нескольких словах? Рассказать о своем пути и о том, что ты называешь своей Médiafacture.

По профессии я журналист, уже довольно давно, даже слишком давно, возраст начинает сказываться, но журналистом я был всегда. Я занимался самой разной журналистикой, самой разной письменной работой: на радио, в печатной прессе, даже на телевидении. Я основал Business Montres в 2004 году, чтобы иметь полностью независимое издание: я систематически отказываюсь от любой рекламы, чтобы свободно говорить о чем хочу, когда хочу и с кем хочу. Поначалу это был бумажный бюллетень, отпечатанный самым классическим образом, а сегодня это сайт, доступный только по подписке, где есть все. Кто-то говорит, что там полный бардак, а я нахожу в этом определенную строгость. Читатели в целом ориентируются, мы пишем о дорогих часах и о недорогих. О крупных марках и о маленьких. Я обожаю новые марки, поэтому по-настоящему поддерживаю молодых часовщиков-создателей. Я поддерживаю даже новые марки, которые часто делают дерьмовые часы, но симпатичны сами по себе. На Kickstarter, на краудфандинговых платформах… Я пишу об аукционах, о часовых новостях в широком смысле. Меня интересует все, что делает «тик-так», без всяких предубеждений о престиже марок или о чем-либо еще. И скажу еще, что, как ни странно, у моего издания довольно особый дух. Там очень своеобразные иллюстрации, потому что я вовсе не делаю ставку на фотографии часов. Я не слишком ориентирован на широкую публику. Я скорее корпоративный и обожаю переиначивать комиксы, особенно американские. Это особая идентичность: кому-то нравится, кому-то нет. Если нравится, подписываешься, а если не нравится, не подписываешься, вот и все, просто!

Как ты пришел к часам? Как ты начал писать о часовом деле?

О, тут есть один большой негодяй по имени Stephan Ciejka, главный редактор la Revue de Montres, настоящий дилер. Он знал, что у меня есть небольшая страсть к военным часам. Он продал мне их кучу, а поскольку он постоянно рассказывал о часах своим приятелям в редакциях, однажды меня попросили написать статью о часах. Я написал статью, которая кому-то понравилась. Потом попросили вторую, третью, и за четыре или пять лет я полностью в этом утонул, и в какой-то момент сказал себе: либо продолжаю и занимаюсь этим всерьез, либо бросаю! Потому что это отнимает слишком много времени: поездки, знакомство с марками, интервью с руководителями, мануфактуры… В итоге я решил нырнуть в это с головой и пошел еще дальше: через несколько лет решил переехать в Швейцарию. Просто жить здесь, чтобы быть в самом сердце ядерного реактора, в Женеве, в часе езды на поезде от нервного центра, в часе езды от Ла-Шо-де-Фона. А когда живешь в Париже, как я раньше, приехать в Женеву непросто. Нужно договариваться о встречах… А теперь из Женевы я могу позвонить кому угодно в Ла-Шо-де-Фоне, предупредить, что через час заеду на кофе, и приехать к нему. Вот, так проще.

Ты страстный поклонник часов и часового искусства?

По сути я коллекционер! Страстный поклонник часового искусства…? Я люблю часы как продукт. Думаю, часовщиков я люблю больше, чем часы, а часовое искусство в широком смысле больше, чем часовщиков. То есть меня всегда волнует… Все всегда спрашивают меня о моих ценностях. Мои ценности в том, что уже четыре века в часовом деле происходит нечто особенное. Здесь, вот здесь, между озерами и горами. И это нечто бесконечно ценное, что нужно непременно сохранить. Я интересуюсь марками, но часто нахожу, что руководство марок скорее разрушает их, чем создает.

Какие часы на тебе сегодня?

Сегодня на мне Girard Perregauex Lauréato. Стальные часы, которые я нахожу очень красивыми, очень интересными и которые меня полностью устраивают. Но через неделю у меня будут другие. Мне повезло: я не одержим обладанием часами. Я люблю их носить, люблю брать их на время и люблю их менять. А здесь, в Женеве, взять часы на время проще, чем в Париже. Еще я коллекционирую винтажные часы и военные часы.

Какой, по-твоему, самый большой успех в часовом деле?

Что ты имеешь в виду?

Как раз тебе и решать, как это понимать. Ты расскажешь мне о продукте? О марке? О чем-то другом? Самый большой успех в часовом деле: что это у тебя вызывает?

Если так, то спонтанно я бы сказал, что это Rolex. Я очень люблю марку Rolex. И считаю путь Rolex в XX веке чем-то удивительным. Этот маленький человек, Hans Wilsdorf, который в 1908 году, когда мир заполонили карманные часы, решает делать наручные. Которому удается сделать их точнее, водонепроницаемее, функциональнее и спортивнее всех остальных. Который выстраивает фантастическую репутацию благодаря коммуникации. Таким человеком можно только восхищаться! И за всем этим стоит промышленный успех. Он завоевывает мир раньше всех. Rolex была по всему миру. Это великолепный успех, и не случайно Rolex сегодня самая известная часовая марка вместе со Swatch.

Ты любишь часовые усложнения? И если да, какое твое любимое?

У меня смешанные чувства. Я люблю сложные часы, но если речь о тройном турбийоне с четверным минутным репетиром и пятикратным сплит-хронографом, то, честно говоря, меня это уже не впечатляет. Не то чтобы это было плохо, хорошо, что такое время от времени появляется, но особой близости к таким усложнениям у меня нет. Я считаю, что строгие часы без усложнений могут быть так же красивы, как очень сложный экземпляр. Но правда в том, что, хотя в моей коллекции их сравнительно мало, я неравнодушен к индикации фаз Луны. По-моему, это волшебно. Пользы никакой, движения почти не видно, но вообще я люблю игровые часы. С которыми можно поиграть, запустить анимацию. Ну, что-то в этом роде… Но на рынке таких сравнительно мало.

Есть ли у тебя другие увлечения, кроме часов?

Ну (смеется), у меня нет времени! Я много читаю… Да, есть одна страсть, и раз уж я начинаю стареть… Это вино! У меня довольно хороший погреб, который я собрал в те времена, когда у меня было немало денег. Я редко пью вина моложе двадцати лет. И я без ума от Бордо, вот так… А главная страсть, которую, к счастью, разделяет со мной жена, это сотерн. Мы назвали сына в честь одного из шато Сотерна. Эта страсть меня ни разу не разочаровала. Это немного как часы: каждый год приносит новинки, все время по-другому, но все же похоже, и это доставляет настоящее физическое удовольствие.

Ты говорил о чтении. Кто твой любимый автор?

О! У меня это Бальзак. В 13 лет я прочел первые попавшиеся мне в руки произведения Бальзака и с тех пор читаю и перечитываю. Я коллекционирую полные собрания сочинений Бальзака, это совершенно глупо, ведь это четыре, пять, шесть раз одни и те же книги, но… впечатляет (улыбается).

Часовой мир пережил несколько эпох, несколько трансформаций. Ты помнишь, как до 2000-х годов часы из предмета повседневного потребления превратились в продукт, который захотели сделать роскошным. Скажи, каково для тебя определение роскоши?

Я не согласен! Роскошь существовала всегда. А если копнуть глубже, дальше часового дела, в историю человечества, каждая культура порождала свою роскошь. Самым древним найденным украшениям 130 000 лет. Раскрашенные ракушки, ракушки, привезенные за 500 км, которые были предметами искусства. Это была роскошь. Чистое украшение, не для еды, не для войны… Так что какая-то форма роскоши была всегда. Примерно четыре века часы остаются одним из самых ярких и самых значимых символов этой роскоши. Мое определение роскоши… Это очень сложно, и мне проще сказать, чем она не является: это не вопрос цены, не вопрос материала, не обязательно золото или бриллианты. Это, я бы сказал, вопрос интеллекта предмета. Сказав это, я ничего не сказал. Но этот интеллект предмета есть тонкая алхимия, возникающая между функцией (какая-то функция должна быть), бесполезностью (мы немного в области излишеств), редкостью и эксклюзивностью. Это довольно трудно определить, и должен сказать, что, хорошо изучив вопрос, я ни разу не нашел определения в академических или университетских книгах. Я ни разу не нашел определения, которое выдерживало бы критику, а уж тем более определения часовой роскоши. Есть несколько экспертов по роскоши, они не всегда меня убеждают, но когда эти эксперты говорят о часах, они систематически ошибаются. И, кстати, сами это знают.

Есть ли для тебя часовая марка или марка из другой сферы, которая лучше всего воплощает роскошь?

Поскольку я не очень верю в само понятие роскоши, нет. Но скажу, что все часы… Swatch это марка роскоши! Для меня это роскошные часы, потому что эти часы нам не нужны. Зато в них есть дизайн, материал, дистрибуция… Даже если продукт стоит 50 монет, он нам не нужен! Есть китайские часы за 10 франков! Я считаю, что все марки относятся к роскоши, и как потребитель я за один день испытываю несколько разных потребностей в роскоши.

Моя роскошь может заключаться в обуви. У меня 130 или 140 пар обуви, хотя регулярно я ношу только 10 или 20. Но это роскошь! Мне хватило бы одной пары кроссовок. Но каждый раз есть какой-то нос, кожа, повод, маленькая история… Возвращаясь задним числом к предыдущему вопросу, я все больше убежден, что продукт роскоши должен рассказывать нам историю. Правдивая эта история или нет, но он рассказывает историю.

Вдохновляет ли тебя какая-то историческая или современная личность?

Я очень восхищаюсь разными историческими личностями, но прежде всего генералом де Голлем. Этот человек, появившийся из ниоткуда, говорит в Лондоне в разгар поражения: «Франция это я!». Должен сказать, что для меня это символ сопротивления конформизму, которому так и не нашлось замены. А так их много, но спонтанно, раз уж ты спрашиваешь: те, кто смотрит мои видео, могут увидеть у меня в кабинете фотографию генерала де Голля, когда он уезжает в Лондон, в лондонский период. Он в форме, в очках, в кепи… Нет, с биноклем, прошу прощения, и я нахожу, что на этом снимке он человек, который сопротивляется вопреки всему. У него был 1% шансов на успех, и он заново создал Францию.

В Business Montre ты работаешь один или с кем-то вместе?

Это великая тайна! Некоторые думают, что это невозможно. Что я не могу в одиночку писать все это! А вот и могу, я совсем один со своими двумя руками, и после SIHH проведу долгие часы, разбирая пресс-досье. Да, я совсем один! Не то чтобы я не искал сотрудников, просто это я, мой голос, мое суждение. Иногда у меня может выйти свободная колонка Stephan Ciejka или очаровательной Florence Jacquinot. Как им захочется: у друзей, у тебя трибуна открыта. Если я вас уважаю и знаю, что вы пишете более или менее хорошо, у меня нет проблем. Или наш приятель из Forumamontres, мне это не мешает! Ты говоришь умные вещи, хочешь сказать их у меня, приходи и говори! Но в принципе это я, это моя точка зрения.

Какие качества ты ценишь в других людях?

Я очень ценю откровенность. Терпеть не могу, когда меня держат за идиота. Но это, думаю, очень по-человечески. И терпеть не могу, когда президент марки говорит мне: «Это белое», а я вижу, что это черное! Я думаю, что он надо мной смеется и принимает меня не за того, кто я есть. А если бы он сказал: «Это белое, но не повторяй, потому что мне это неудобно по такой-то причине», я пойму. Если бы я писал все, что мне рассказывают, я писал бы в десять раз больше. К счастью, многое я держу при себе, потому что я не глуп и не говорю вещей, которые могут кому-то навредить. Поэтому многие президенты мне доверяют. Они знают, что, рассказывая мне что-то, помогают мне размышлять, помогают быть умнее. Людей, которые помогают стать умнее, всегда нужно благодарить. А некоторые передают через меня свои послания. Ну а некоторые меня совсем не любят. Что ж, ничего страшного, я могу прожить и без них.

Есть ли цитата, которая тебе особенно нравится?

Я бы сказал: «Bien faire et laisser braire» (делай свое дело и пусть ослы ревут). Это непереводимо на английский. Я однажды пытался с Peter Speake-Marin, но ничего не вышло. Мы такие, какие есть, делаем что можем, а кто недоволен… Шакалы воют, а караван идет!

Грегори, последний и самый главный вопрос. Который час по времени Business Montre?

Что ты имеешь в виду?

Толкуй как хочешь.

Тут, должен сказать, в конце SIHH, пришло время засесть за досье, разобрать 300 карточек часов, которые я отметил, и рассортировать их. Попытаться во всем разобраться: что было хорошо, что было плохо, какие были тренды, удачи года, провалы года… Вот, пора работать!

Большое спасибо.

До скорого.